А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Робертс Нора

Ночь разбитых сердец


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Ночь разбитых сердец автора, которого зовут Робертс Нора. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Ночь разбитых сердец в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Робертс Нора - Ночь разбитых сердец без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Ночь разбитых сердец = 347.17 KB

Ночь разбитых сердец - Робертс Нора -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR Angelbooks & Spellchecker by Серж
«Ночь разбитых сердец»: Эксмо; Москва; 2001
ISBN 5-04-006727-5
Оригинал: Nora Roberts, “Sanctuary”
Перевод: И. Файнштейн
Аннотация
Спасаясь от зловещего внимания своего тайного обожателя, Джо вернулась в отчий дом, который давно считала чужим. Встреча с приятелем детских лет – притягательным, похожим на пирата Нэтаном Делани заставила девушку острее почувствовать свое одиночество, а его жаркие поцелуи пробудили чувства, о которых она не смела и мечтать. У каждого из них свои причины избегать любви и привязанности, свои шрамы в душе. Возможно, они бы не решились начать все сначала, если бы не смертельная угроза, нависшая над их жизнями.
Нора Робертс
Ночь разбитых сердец
Моим читательницам посвящается
ЧАСТЬ I
Потрепанный и разбитый,
Я возвращаюсь домой…
Мое тело словно мешок с костями…
Джон Донн
Глава 1
Ей снился «Приют». Большой белый дом, возвышавшийся на холме под сенью вековых дубов, величественно переливался в лунном свете и был похож на царственную невесту на троне. Больше столетия господствовал он над безмолвными речными водами, дюнами и болотами – великолепный символ челове­ческой мощи и тщеславия.
Между стволами деревьев золотыми огоньками мелькали светлячки, шевелились ночные существа – таинственные при­зраки охотников и жертв.
Ни в одном из высоких узких окон «Приюта» не было света. Ни один фонарь не освещал изящные веранды. Темные парад­ные двери не раскрывали объятий, не обещали сердечного при­ема. Ночь дышала, и дыхание ее было пронизано сыростью, на­поено ароматом жасмина и мускусных роз. Лишь ветер нарушал таинственное безмолвие: шелестели листья огромных дубов и сухо щелкали, словно костлявые пальцы, ветви пальм. Белые колонны, как солдаты, охраняли широкую веранду, но никто не открыл огромную парадную дверь, не вышел навстречу ей.
Приближаясь к дому, она явственно ощущала хруст песка и раковин под ногами, слышала монотонную музыку ветра и даже различала в ней отдельные ноты. На веранде качались, поскри­пывая цепями, пустые качели. Никто не наслаждался красотой лунной ночи.
Вскоре послышались новые звуки: негромкое постоянное шуршание волн – океан выплескивал их на песок и засасывал обратно в свои глубины.
Это настойчивое биение, этот ровный пульс не позволяли никому из обитателей острова позабыть о том, что океан может в любой момент – если ему так захочется – вернуть себе сушу со всеми ее плодами.
Однако капризное напоминание стихии не омрачило ее на­строения. Ведь это был звук дома, звук детства! Когда-то она, как олень, свободный и дикий, бегала по этим лесам, обследо­вала эти болота, носилась по песчаным пляжам, была беспечна и счастлива, как возможно лишь в юности.
Она вернулась домой – но теперь уже не ребенком.
Она ускорила шаг, поспешно поднялась по ступеням, пере­секла веранду и положила ладонь на большую медную дверную ручку, блестевшую, как потерянное сокровище.
Дверь была заперта.
Она дернула ручку вправо, потом влево, толкнула тяжелую панель из красного дерева. Ее сердце бешено забилось.
– Впустите меня! – взмолилась она. – Я вернулась домой… Я вернулась!
Замок не щелкнул, дверь не открылась. Все так же темнели высокие окна по обе стороны негостеприимного входа. Она прижалась лицом к стеклу, но ничего не смогла разглядеть внутри.
Ей стало страшно.
Теперь она бежала по огибавшей дом веранде между кадками с пышными яркими цветами. Музыка ветра стала резкой, не­благозвучной, ветви пальм предостерегающе заскрипели. Пла­ча, она заколотила кулаками в другую дверь:
– Пожалуйста, пожалуйста, впустите меня. Я хочу вернуться домой!
Всхлипывая и спотыкаясь, она спустилась на садовую до­рожку. Можно обойти дом, войти через заднюю затянутую мос­китной сеткой веранду. Мама говорила, что дверь в кухню всег­да открыта.
Но она не могла найти эту дверь. Деревья протягивали к ней толстые ветки со свисавшими с них клочьями мха, преграждая путь. Их развесистые кроны не пропускали лунный свет.
Когда она успела оказаться в лесу? Спотыкаясь о корни, му­чительно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, она поняла, что заблудилась. Поднялся сильный ветер, завыл и бросился на нее, нанося удар за ударом – безжалостно, наотмашь. В тело вонза­лись пальмовые колючки. Она повернулась, но там, где вилась тропинка, теперь текла река, отрезая ее от «Приюта». Под рез­кими порывами ветра волновалась высокая трава, покрывавшая скользкие берега.
И на другом берегу она увидела себя, одинокую и рыдаю­щую. И поняла, что умерла.
Джо отчаянно пыталась выбраться из цепких когтей кошма­ра, но, даже проснувшись, еще чувствовала, как они обдирают ее кожу. Лицо было залито потом и слезами. Дрожащей рукой она пошарила по ночному столику, ища выключатель лампы, чтобы поскорее рассеять мрак. Книга и полная окурков пепель­ница слетели на пол.
Когда наконец загорелся свет, Джо подтянула колени к груди, обхватила их руками и принялась раскачиваться, стара­ясь успокоиться.
Это просто сон! – уговаривала она себя. Просто плохой сон.
Она дома, в собственной постели, в своей квартире, далеко от острова, на котором стоит «Приют». Наконец, она взрослая женщина двадцати семи лет. Ее не испугает какой-то глупый сон.
Но когда Джо потянулась за сигаретой, пальцы ее все еще дрожали. Только с третьей попытки ей удалось зажечь спичку.
Часы на ночном столике показывали три пятнадцать. В пос­леднее время это стало обычным явлением, казалось бы, можно было привыкнуть. Но нет ничего хуже паники в три часа ночи. Джо свесила ноги с кровати и замерла на краешке в задравшей­ся на бедра длинной футболке, служившей ей ночной рубаш­кой.
Почему сны постоянно возвращают ее на остров, в дом, ко­торый она покинула почти десять лет назад? Впрочем, она знала ответ. Любой первокурсник, изучающий психологию, смог бы истолковать значение этих образов. Дом заперт потому, что она понимает: вряд ли кто-то ждет ее возвращения. И неудивитель­но, что этот кошмар начал мучить ее именно сейчас: она при­ближалась к возрасту, в котором ее мать сбежала с острова. Сбе­жала, не оглянувшись, бросив мужа и троих детей.
Мечтала ли Аннабелл когда-нибудь вернуться? И снилась ли ей запертая дверь?
Джо не хотелось думать об этом, не хотелось вспоминать женщину, двадцать лет назад разбившую ее сердце. Давно сле­довало бы забыть о прошлом. Она научилась жить без матери, без «Приюта», без семьи; даже преуспела в этой жизни – во вся­ком случае, преуспела в своей профессии.
Джо рассеянно обвела взглядом комнату. Все здесь было просто и практично. О ее многочисленных путешествиях напо­минали только фотографии на стенах. Джо сама сделала рамки для черно-белых отпечатков, выбрав для украшения спальни те образцы своей работы, которые считала самыми успокаиваю­щими, приятными для глаз.
Пустая скамья в парке, витая кованая решетка. А вот одино­кая ива, низко свесившая кружевные листья над блестящей гла­дью маленького пруда. Залитый лунным светом сад мог бы по­служить наглядным пособием по изучению светотеней и кон­трастирующих форм. Пустынный пляж с едва показавшимся над горизонтом солнцем манил зрителя – хотелось войти в фо­тографию, почувствовать грубый песок под босыми ногами.
Джо повесила этот морской пейзаж всего лишь неделю назад, вернувшись из командировки на Внешний Риф в Север­ной Каролине. Вероятно, отсюда и воспоминания о доме, ре­шила она. Ведь она была так близко. Очень близко. Можно бы­ло проехать чуть южнее, в Джорджию, и переправиться на ост­ров на пароме.
Но Джо не поехала на юг. Она выполнила задание, вернулась в Шарлотт и с головой ушла в работу.
И в свои ночные кошмары.
Джо загасила сигарету, встала и натянула спортивные брюки. Она знала, что больше не заснет. Лучше заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей.
А может, во всем виновата книга? – думала Джо, шлепая бо­сиком в маленькую кухню, чтобы сварить себе кофе. Это все-таки огромное профессиональное достижение! Хоть она и знала цену своему мастерству, предложение ведущего издательства о выпуске альбома ее фотографий оказалось неожиданным и вол­нующим.
Надо бы придумать подходящее название… «Изучение при­роды»? Нет, похоже на научный проект. «Картины жизни»? Слишком высокопарно.
Джо улыбнулась, откидывая назад темно-рыжие волосы. Ее дело – фотографии, а выбор названия можно оставить специа­листам.
В конце концов, кому, как не ей, знать, когда следует насто­ять на своем, а когда отступить! Большую часть своей жизни она делала или то, или другое. Может, послать один экземпляр домой? Интересно, что подумают о ее альбоме родные? Скорее всего бросят его равнодушно на один из журнальных столиков в холле, где случайный постоялец лениво полистает страницы, гадая, приходится ли Джо Эллен Хэтуэй родственницей Хэтуэям, владеющим гостиницей «Приют»?
Откроет ли альбом отец, чтобы посмотреть, чему она научи­лась? Наверное, даже не дотронется до него, а просто пожмет плечами и пойдет бродить по своему острову. Острову Аннабелл.
Вряд ли он вообще интересуется теперь своей старшей доче­рью. И глупо этой дочери надеяться на его внимание.
Джо отмахнулась от грустных мыслей, сняла с крючка про­стую синюю кружку и стала ждать, пока закипит чайник.
В ночном бодрствовании есть свои преимущества, решила она. Телефон не зазвонит. Никто не заглянет, не пошлет факс. И никто ничего не ждет от нее. Несколько часов ей не надо быть ни кем и можно ничего не делать. А если дрожат поджилки и раскалывается голова, никто не узнает о ее слабости, кроме нее самой.
Джо заварила кофе по особому турецкому рецепту и выгля­нула в маленькое кухонное окно. Темная пустынная улица, скользкая от дождя. Под уличным фонарем мерцает бледное пятно света. Какой одинокий свет, подумала Джо. Некому вос­пользоваться им. В одиночестве столько тайн. Столько беско­нечных возможностей. Соблазнов. Притяжения.
Как часто случалось в подобных случаях, она почти маши­нально схватила свой «Никон» и босиком бросилась из уютной, наполнившейся ароматом кофе кухни в промозглую ночь фото­графировать безлюдную улицу.
Работа успокаивала ее, как ничто другое. С камерой в руке, с роящимися в голове образами она забывала обо всем.
Шлепая длинными ногами по холодным лужам, Джо мета­лась по улице в поисках наиболее удачного ракурса, то и дело отбрасывая спутанные волосы, падавшие на глаза. Надо было завязать хвост. А лучше – подстричься. Но где взять время?
Удовлетворение пришло лишь после дюжины снимков. Джо повернулась и подняла глаза на свои окна. Когда она успела за­жечь столько света, пока брела из спальни в кухню?
Так или иначе, зрелище было впечатляющее. Джо задумчиво поджала губы, пересекла улицу и, почти припав к земле, наце­лила объектив на освещенные окна темного здания. «Логово страдающего от бессонницы» – очень подходящее название. Ее тихий смех жутким эхом отразился от безмолвных домов и за­ставил ее вздрогнуть.
Господи, похоже, она сходит с ума! Разве нормальная женщина выскочит полуодетой из дома в три часа ночи, чтобы фо­тографировать собственные окна?!
Однако, чтобы быть нормальной, необходимо спать, а она не спала, как следует уже больше месяца. Необходимо регулярно питаться, а Джо за последние несколько недель потеряла десять фунтов и видела, как постепенно ее стройное тело становится просто костлявым. Необходим душевный покой, но она не могла даже вспомнить, претендовала ли когда-нибудь на душевный покой.
Друзья? Конечно, у нее есть друзья, но ни одного достаточно близкого, чтобы утешать ее посреди ночи.
Семья? Ну, семья-то у нее есть. В некотором роде. Брат и се­стра, живущие совершенно отдельной жизнью, ничуть не похо­жей на ее собственную. Отец, почти незнакомец. Мать, которую она не видела и о которой ничего не слышала двадцать лет.
«Я не виновата», – напомнила себе Джо. Все изменилось, когда Аннабелл сбежала из «Приюта», оставив семью, сокру­шенную недоумением и горем. Беда была в том, что все осталь­ные так и не свыклись с происшедшим, не похоронили прош­лое. Но она-то похоронила! Она не осталась на острове, чтобы целыми днями бродить по нему, вглядываясь в каждую песчин­ку, как отец. Она не посвятила свою жизнь заботам о «Приюте» и управлению гостиницей, как брат Брайан. И она не нашла забвение в глупых фантазиях и грезах об очередных приключе­ниях, как сестра Лекси.
Она училась, работала. Строила свою собственную жизнь. И если сейчас у нее разгулялись нервы, то только из-за пере­утомления. Нужно просто добавить немного витаминов в раци­он, и все вернется в норму.
Даже можно было бы взять отпуск, размышляла Джо, копа­ясь в кармане в поисках ключей. Ведь она не отдыхала уже года четыре. Поехать в Мексику, в Вест-Индию… В любое место, где жизнь течет медленно, а солнце светит ярко. Притормозить. Расслабиться. Отвлечься. Вот он – прекрасный способ спра­виться с этим ерундовым осложнением!
Входя в квартиру, Джо наступила на маленький квадратный конверт, лежавший на полу, и на мгновение застыла, уставив­шись на него, – одна рука на ручке открытой двери, в другой – фотокамера.
Был ли конверт здесь, когда она выходила? Неужели она могла не заметить его? Первый такой конверт, на котором было напечатано только ее имя, пришел месяц назад. Она нашла его в своей почте. Затем последовало еще два…
У нее снова задрожали руки, но она приказала себе сначала запереть дверь. И лишь потом, прерывисто дыша, она наклони­лась, подобрала конверт. Осторожно отложила камеру, распеча­тала послание и тихо, протяжно застонала.
Черно-белая фотография была сделана профессионально, как и три предыдущие. Женские глаза, миндалевидные, с тяже­лыми веками, опушенные густыми ресницами. Изящно изогну­тые брови. Джо знала, что цвет этих глаз должен быть синим, темно-синим. Ведь это были ее собственные глаза! И в них за­стыл смертельный страх.
Когда это было снято? Как и зачем? Джо прижала ладонь ко рту, не в силах отвести взгляд от фотографии, прекрасно пони­мая, что сейчас в ее глазах то же самое выражение. Ужас охватил ее, погнал через всю квартиру в маленькую лабораторию, заста­вил судорожно дергать ящики, быстро шарить в них. Она нашла спрятанные там конверты. В каждом был черно-белый снимок два на шесть дюймов.
Кровь стучала в ее висках, когда она раскладывала снимки по порядку. На первом глаза были закрыты, как будто ее сфото­графировали спящей. Остальные отражали процесс пробужде­ния: на втором – едва приподнятые ресницы, на третьем – глаза открыты, но еще не сфокусированы, затуманены сном.
Да, первые три снимка встревожили ее, но не испугали. На этом, последнем, глаза ее были наполнены смертельным стра­хом.
Дрожа, тщетно пытаясь успокоиться, Джо отступила от стола. Почему только глаза? Каким образом кому-то удалось подойти к ней так близко без ее ведома? Тот, кто сделал это, должен был сначала попасть в ее квартиру.
Охваченная новой волной паники, Джо бросилась в гости­ную, судорожно проверила замки и тяжело привалилась к две­ри. Сердце словно стучало по ребрам. А затем в ней разгорелся гнев.
Ублюдок! Он хочет запугать ее! Хочет заставить прятаться в этой квартире, шарахаться от собственной тени, бояться высу­нуть нос на улицу. И она, никогда не знавшая страха, сейчас иг­рает ему на руку.
Джо столько раз бродила одна по незнакомым иностранным городам, по бедным, убогим, безлюдным улицам. Она поднима­лась в горы и пробиралась сквозь джунгли без всякой защиты, с одним фотоаппаратом, и никогда не думала о страхе. А теперь из-за какой-то пачки фотографий у нее подкашиваются ноги!
Однако следует признать, что этот страх возник не сейчас.
Он разрастался и поглощал ее неделями, шаг за шагом. Застав­лял чувствовать себя беспомощной, уязвимой, ужасно одино­кой.
Джо оттолкнулась от двери. Она не может так жить и не бу­дет! Отбросит страх. Наплюет на него. Глубоко закопает. Видит бог, она великий специалист по захоронению душевных травм, больших и маленьких. Это просто еще одна.
Она выпьет кофе и пойдет работать.
К восьми часам утра Джо прошла полный цикл – преодоле­ла усталость, испытала вспышку вдохновения и период созида­тельного покоя, а затем снова скользнула в изнеможение.
Она не умела работать механически и считала, что ко всем стадиям фотопроцесса необходимо относиться с полным вни­манием и самоотдачей. Ей удалось кое-что отпечатать, про­явить последнюю пленку. За первой чашкой кофе она даже убе­дила себя, что поняла, почему ей присылают эти фотографии. Просто неизвестный поклонник ее мастерства пытается при­влечь к себе внимание, чтобы потом использовать ее влияние в своих личных интересах.
В этом предположении был смысл.
Время от времени она читала лекции и проводила семинары. К тому же за последние три года у нее прошли три персональ­ные выставки. И в том, что кто-то сумел сфотографировать ее – пусть даже несколько раз, – нет ничего из ряда вон выходящего.
Кто бы он ни был, этот человек явно подошел к своей задаче творчески: увеличивал фотографии, кадрировал верхнюю часть лица, посылал отпечатки в определенной последовательности. Жаль, что невозможно установить, когда и где были сделаны снимки. Отпечатаны фотографии недавно, но негативам может быть и год, и два, и пять.
Так или иначе, неизвестный отправитель достиг своей цели. Просто она слишком остро реагирует.
В последние несколько лет Джо часто получала по почте фо­тографии. Хотя обычно к ним прилагалось письмо. Сначала ав­торы рассыпались в похвалах ее работам, затем переходили к восхвалению собственных или просили ее совета и помощи, а в некоторых случаях даже предлагали совместные проекты.
Джо не так давно добилась профессионального успеха и еще не привыкла к сопутствующему ему напряжению и чужим ожи­даниям, которые иногда бывали довольно обременительными.
Приходилось признать, что она не слишком хорошо справляется со своим новым положением. Нормальный человек по­лучал бы от собственного успеха гораздо больше радости, реши­ла она, прихлебывая ледяной кофе и пытаясь не обращать вни­мания на неприятные ощущения в желудке.
Она справлялась бы гораздо лучше, если бы ее просто оста­вили в покое и позволили делать то, что она умеет делать лучше всего!
Голова раскалывалась, плечи ныли. Не вставая с вращающе­гося табурета, Джо разложила на рабочем столе лист контакт­ных отпечатков с последней пленки и, включив белый фонарь, начала изучать отпечатки через лупу один за другим.
На мгновение ее охватила паника: все отпечатки были рас­плывчатыми, мутными. Черт побери, как это могло случиться?! Неужели испорчена вся пленка? Джо потрясла головой, замор­гала и тут же увидела четкое изображение холмистых дюн, по­росших травой.
Она вздохнула с облегчением и расправила напряженные плечи.
– Идиотка! – пробормотала она вслух. – Не снимки не сфокусированы, а твои глаза.
Джо отложила лупу и зажмурилась, чтобы дать глазам отдых. У нее не было сил даже встать и сварить себе еще кофе. Конеч­но, нужно было бы пойти на кухню и поесть как следует. А по­том – поспать. Вытянуться в постели, закрыть глаза и отклю­читься от всего…
Но Джо боялась заснуть, потому что знала: во сне она поте­ряет даже этот хрупкий контроль над ситуацией. Наверное, стоит все-таки показаться врачу. Надо подлечить нервы, пока они не расстроились необратимо. Но это значит, что придется обратиться к психиатрам. А они, несомненно, за­хотят покопаться в ее мозгах и вытащить на свет божий то, что она решила забыть.
Ничего, она справится сама. Она всегда прекрасно со всем справлялась. И пусть Брайан говорит, что для этого она умело расталкивала всех на своем пути. А какой у нее был выбор? Какой выбор был у любого из них, когда они остались одни и барахтались на этом проклятом клочке суши вдали от всего мира?
Вспыхнувшая в ней ярость оказалась слишком мощной и не­ожиданной для нее самой. Джо задрожала и сжала руки в кула­ки. Ей пришлось закусить губу, чтобы не выплеснуть резкие слова на брата, которого даже не было рядом.
«Я просто устала, – сказала она себе. – Устала, вот и все».
Необходимо отложить работу, принять снотворное, отключить телефон и поспать. А проснется она спокойной и сильной!
Внезапно на ее плечо опустилась чья-то рука. Джо дерну­лась, вскрикнула и выронила кружку.
– Боже, Джо! – Бобби Бэйнз, ее ассистент, отскочил, рас­сыпав принесенную почту. – Что с тобой? Чего ты так испуга­лась?
– Что ты здесь делаешь? Что ты здесь делаешь, черт побери? Джо соскочила с табурета, и он полетел на пол вслед за круж­кой.
– Я… ты сказала, что хочешь начать работу в восемь. Я опоз­дал всего на пару минут.
Джо схватилась за край рабочего стола, чтобы не упасть, и с трудом вдохнула воздух.
Бобби в недоумении уставился на нее, оставаясь на безопас­ном расстоянии: казалось, она готова наброситься на него в любую секунду. Он работал с ней второй семестр и считал, что научился предвосхищать ее приказы, оценивать ее настроения и избегать ее взрывов. Но он понятия не имел, как реагировать на этот безумный страх, горящий сейчас в ее глазах.
– Почему ты не постучал? – выкрикнула она.
– Я стучал, но не дождался ответа. А поскольку я знал, что ты здесь, то воспользовался ключом. Ты сама мне дала его перед последней командировкой.
– Верни! Немедленно!
– Конечно. Пожалуйста. – Продолжая смотреть ей в глаза, Бобби покопался в переднем кармане по-модному выцветших джинсов. – Я не хотел пугать тебя.
Судорожно цепляясь за остатки самообладания, Джо взяла протянутый ключ. К страху приметалось смущение, и она – чтобы выиграть время – наклонилась и подняла опрокинутый табурет.
– Извини, Бобби. Ты действительно меня напугал. Я не слышала, как ты стучал.
– Ничего. Хочешь, принесу тебе еще кофе?
Джо отрицательно покачала головой и, почувствовав, что ноги ее не держат, опустилась на табурет, выдавив улыбку. На­прасно она так набросилась на Бобби: он-то уж, во всяком слу­чае, ни в чем не виноват. Бобби очень серьезно относился к ра­боте с ней, а ведь ему всего лишь двадцать один год. С белоку­рыми волосами до плеч, завязанными в «конский хвост», и с золотым кольцом в одном ухе, он походил скорее на художника, чем на студента, специализирующегося на фотографии. Узкое длинное лицо, идеально ровные зубы… Его родители, очевидно, свято верили в ортодонтические пластинки, решила Джо, про­бежав языком по собственному, не совсем правильному прику­су. И у него хороший глаз и вкус, а Джо никогда не отказыва­лась поделиться своими знаниями с талантливыми людьми.
Большие карие глаза Бобби все еще настороженно следили за ней, и она постаралась вложить в свою улыбку максимум теп­лоты.
– У меня была плохая ночь.
– Это видно. – Заметив ее удивленно изогнутые брови, Бобби сам попытался улыбнуться. – Ты ведь сама говорила, что ис­кусство фотографа заключается в умении видеть. А что случи­лось? Опять не могла заснуть?
Джо не любила и не желала притворяться. Она пожала плеча­ми и потерла усталые глаза.
– Почти не спала.
– Попробуй мелатонин. Моя мать просто молится на него. – Бобби присел на корточки и стал собирать осколки кружки. – И, наверное, тебе не стоит пить столько кофе.
Бобби поднял глаза и увидел, что Джо не слушает. Снова ушла в себя, подумал он. Раньше у нее не было этой привычки. Он уже хотел отбросить менторский тон и не читать ей очеред­ную лекцию о необходимости здорового образа жизни, но ре­шился еще на одну попытку.
– Опять весь вечер сидела на кофе и сигаретах?
– Да, – ответила Джо словно, в полусне.
– Это убьет тебя! Тебе необходима специальная программа: правильное питание, прогулки на свежем воздухе. За последние недели ты потеряла фунтов десять, а у тебя тонкие кости – так ты наживешь себе остеопороз. Для костей и мышц нужен стро­ительный материал.
– Угу.
– Джо, тебе обязательно надо сходить к врачу. По-моему, у тебя малокровие. Ты бледная, а под глазами такие мешки, что туда можно засунуть половину твоего фотооборудования.
– Как мило, что ты заметил.
Бобби собрал самые большие осколки и выкинул их в мусор­ную корзину. Конечно, заметил! Ее лицо трудно не замечать, хотя она как будто специально трудится над тем, чтобы сделать его незаметным. Бобби никогда не видел на ее лице и намека на макияж, а волосы она стягивала на затылке, вместо того чтобы позволить им обрамлять это нежное овальное лицо с тонкими чертами, экзотическими глазами и волнующим ртом.
Бобби почувствовал, что краснеет, и взял себя в руки. Джо посмеялась бы над ним, если бы знала, что вначале он чуть не потерял из-за нее голову. Потом он, правда, убедил себя, что это – профессиональное восхищение, а не только физическое влечение. И с влечением справился. В основном…
Однако несомненно, что, если бы Джо слегка подкрасила губы и оттенила глаза, она была бы сногсшибательной красот­кой.
– Я мог бы приготовить тебе завтрак, – заметил Бобби. – Если у тебя есть хоть что-нибудь, кроме шоколадных батончи­ков и заплесневелого хлеба.
Глубоко вздохнув, Джо постаралась сосредоточиться на его словах.
– Нет, спасибо. Может, успеем что-нибудь перехватить по дороге. Мы уже опаздываем.
Она соскользнула с табурета и присела на корточки собрать рассыпанные конверты.

Ночь разбитых сердец - Робертс Нора -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Ночь разбитых сердец на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Ночь разбитых сердец автора Робертс Нора придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Ночь разбитых сердец своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Робертс Нора - Ночь разбитых сердец.
Возможно, что после прочтения книги Ночь разбитых сердец вы захотите почитать и другие книги Робертс Нора. Посмотрите на страницу писателя Робертс Нора - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Ночь разбитых сердец, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Робертс Нора, написавшего книгу Ночь разбитых сердец, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Ночь разбитых сердец; Робертс Нора, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...