А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Немур Пьер

Я доверяю своему адвокату


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Я доверяю своему адвокату автора, которого зовут Немур Пьер. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Я доверяю своему адвокату в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Немур Пьер - Я доверяю своему адвокату без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Я доверяю своему адвокату = 93.14 KB

Я доверяю своему адвокату - Немур Пьер -> скачать бесплатно электронную книгу


повесть
Глава первая
Калитка тюрьмы захлопнулась. Это прозвучало, как хлопок капкана. Звук отразился от сводов гулким эхом, настраивая на какую-то погребальную торжественность. Сторож перед входом, а затем охранник в синем мундире тщательно проверили пропуск на имя адвоката Эрве Риго, затем разрешение на посещение и, наконец, список заключенных.
— Ваш собеседник в корпусе С. Вы знаете дорогу?
Молодой адвокат кивнул. Его путь лежал мимо унылых домов серо-кирпичного цвета, характерного для французских тюрем. По стенам тянулся ряд узких черных окошек, пустых и мертвых, как глаза слепца, на самом верху стены торчал выступ навеса из красной черепицы, подчеркнутый линией водосточного желоба.
Эрве Риго уже не первый раз приходил в тюрьму Фресне, но он был слишком молод, чтобы привыкнуть к ее виду. Риго вздрагивал, думая о человеческих существах, впряженных в медленный ритм этого дома искуплений, с сердцами, наполненными надеждой или тревогой о будущем, которое уготовлено им за этими грустными стенами.
У входа в корпус С стоял еще один охранник, на этот раз с нашивками унтер-офицера на рукавах. Как и у всего тюремного персонала, у него были серебряные звездочки на шапке и воротнике. «Шеф с серебряной звездочкой» - так называлась известная повесть Жозефа Пейре, которой Риго увлекался в молодости. Образ вызывал в памяти бескрайнюю пустыню Сахару и избавительный огонек свободы. Риго минуту раздумывал над тем, кто придумал украшать мундиры тюремных охранников звездочками...
Было утро, но коридор еще освещали две неоновые лампы. На дворе разгорался хмурый, короткий январский день. Карликовые деревья, окружающие домик, были того же цвета, что и стены тюрьмы. Набухшее дождем небо, казалось, касается крыш. Внутри тюрьмы было, пожалуй, уютнее.
Эрве Риго расстегнул плащ и снял с шеи кашемировый шарф. Ему представлялось, что даже когда он окажется среди свободных людей или, точнее, среди тех, кто себя таковыми считает, ему и тогда будет сопутствовать этот тяжелый тюремный запах, состоящий из вони немытых тел, покрытых слоем жира котелков и дезинфицирующих средств'.
Адвокат уже поворачивал к комнате для свиданий, когда перед ним появился отец Дамиен в темно-серой рясе — один из тюремных капелланов. Ксендзу было уже за пятьдесят, и хотя седина покрывала го виски, выглядел он очень молодо.
Глаза его всегда дружески блестели, что вызывало доверие и укрепило дух тех, кому ксендз нес помощь.
— День добрый, отче. Как идет спасение грешников? Священник улыбнулся. Риго не раз имел возможность встречаться с ним во время посещения своих клиентов, которым нужен был не только адвокат, но и капеллан.
— Адвокат Риго! — произнес капеллан сердечным тоном.— Вы снова прибыли в дом покаяния?
Молодой адвокат скорчил гримасу.
— Пришлось,— сказал он.— И, как вы понимаете, не для удоволь-твия, а как назначенный защитник...
— Понимаю, вам это не принесет особой пользы,— кивнул священник.— Но эти бедняги тоже имеют право на защиту для торжества земного правосудия. Кажется, Флешье сказал, что адвокатура — своего рода милосердие.
— Дабы не было у нас недоразумений, вы должны знать, что в данном случае материальная заинтересованность адвоката полностью отсутствует. Случай совершенно безнадежный.
Отец Дамиен доброжелательно вглядывался в него из-под очков. Риго казался ему очень симпатичным. Это был молодой человек лет двадцати шести или семи, хорошо сложенный, полон той свободы, которая закладывается хорошим жизненным стартом — богатыми родителями и блестящим образованием. Практику он начинал в «конюшне» бывшего председателя адвокатской коллегии — Симони.
— Ну, ну,— ободрил его священник,— вы хорошо знаете, что для вашего знаменитого шефа не было безнадежных случаев.
— Быть может, отче,— согласился молодой человек.— Только на этот раз он не участвует в деле. Это мое дело, исключительно мое. Если же говорить о клиенте, то, судя по тому, что я о нем узнал, даже мой знаменитый шеф не спас бы его от тюрьмы.
И, помолчав, добавил с ноткой горечи:
— Одним словом, нет ни малейшего шанса...
— Неужели так плохо? А я знаю этого вашего преступника? Риго отрицательно покачал головой.
— Он не принадлежит к вашим клиентам, отче Дамиен. Это араб. Арестован по подозрению в двойном убийстве. И случай, я бы сказал, очевидный...
Капеллан помолчал.
— Я кое-что об этом слышал,— сказал он, наконец, в раздумье.— Ваш клиент находится здесь всего несколько дней, если это тот, кого я имею в виду. Я еще не имел случая его увидеть.
— Вряд ли вам стоит об этом жалеть,— сказал несколько разочарованный адвокат,— вы бы только зря потратили время. Ибрагим Слиман... Это не звучит, как имя доброго христианина.
— Может быть, я ему нужен больше, чем другим,— промолвил капеллан.— Мусульмане очень одиноки среди нас, а их нищета известна. Но ведь существует один Бог, и я никогда не слышал, что
он подписал соглашение о своей исключительности с нашим святым католическим и римским костелом... Это ваше первое посещение бедолаги?
— Да,— ответил Риго.— И признаться, отнюдь не горю желанием с ним встретиться. Человек прикончил двух стариков, чтобы забрать их сбережения... Я не вижу, чем мог бы ему помочь.
— Тише,— прошептал священник,— вы пессимист. Тем более я обязан посетить человека, адвокат которого, даже не повидавшись еще с ним, предрекает ему смертный приговор...
С этими словами он удалился, а Риго последовал за охранником. Прошел за ним по коридору, поднялся по лестнице на второй этаж. Деревянные ступени были еще пропитаны запахом хлорки, смытой сильной струей воды. Серая, по уставу, краска и сами стены, казалось, излучали горе. Риго невольно вспомнилась одна из песен Данте:
Через меня входите к престолу труда, Через меня входите в болезнь без конца, Через меня входите в племя смертников.Охранник повернул ключ в замке.
— Сейчас приведу вашего клиента, господин адвокат,— сказал он.— Я буду стоять у дверей, и при малейшем подозрительном движении прошу звать меня без промедления.
— Вы думаете, есть опасность?
— Еще какая! Он убил двоих, не правда ли? А кроме того, он — араб. С такими никогда ничего не знаешь заранее. Лучше поберечься.
Риго сел на один из двух стульев, которые вместе с деревянным столиком составляли меблировку комнаты, снял плащ, открыл портфель и вынул из него тоненькую папку. Вторая дверь, ведущая во внутренний коридор, куда выходили камеры, внезапно открылась. Другой охранник подтолкнул к ней мужчину, убедился, что все в порядке, запер дверь и исчез. Эрве Риго оглядел своего клиента и увидел, что тот выглядит хуже, чем он его себе представлял.
Ибрагим Слиман стоял посреди комнаты с опущенными вдоль туловища руками и слегка наклоненной головой. На вид он был того же возраста, что и его защитник. Документы говорили, что родился Слиман в Марокко, в Сук эль Арба в Гхарбе. В обычной обстановке его лицо, вероятно, было бы симпатичным. Сейчас же сквозь темные вьющиеся волосы виднелась содранная кожа, левый глаз украшали синяки, а бровь была рассечена. Рана еще оставалась фиолетовой от марганцовки, нос и губы распухли.
Риго онемел. Он внезапно ощутил на себе чистый элегантный костюм, сшитый у одного из известных парижских портных, увидел со стороны свои холеные руки, уловил запах дорогого одеколона.
— Что это... охранники вас так разделали?
Слиман продолжал неподвижно стоять посреди комнаты, он как бы смирился с судьбой. На своего защитника смотрел исподлобья, с явным недоверием.
— Нет,— ответил он тихо.— Это те, из камеры...— Слиман подчеркнул сказанное неопределенным жестом руки и добавил: — Они не любят «крыс».
— Прошу обращаться ко мне «адвокат»,— сказал Риго не без тщеславия, но почти тотчас же пожалел об этом.
— Где были охранники и почему не помешали избиению? — спросил он, доставая ручку.
Тень разочарованной улыбки промелькнула на распухших губах марокканца.
— Их не оказалось поблизости. Пока прибежали...
Эрве овладел собой и вернулся к роли адвоката. Эту специальность он выбрал еще в школьные годы, как он тогда думал, по призванию.
— Прошу вас, садитесь,— предложил он.
Слиман с минуту колебался, как бы показывая, что в его положении неприлично сидеть напротив такого элегантного мужчины. Риго тем временем рассматривал его. В глазах араба была мягкость и грусть. «Вот она, судьба двух ровесников, находящихся по разные стороны белого деревянного столика»,— подумал адвокат, внимательно вглядываясь в своего визави. Риго понимал, что ему придется взять на себя тяжесть очень сложной защиты двойного убийцы. Слиман был несколько выше него, худощав, но, судя по бугрящимся мускулам, достаточно сильный. В драке араб, должно быть, опасен. Лицо смуглое от загара или, как пишут некоторые газеты, остерегающиеся говорить прямо, преступник прибыл из Африки. Нос большой и несколько крючковатый. До того, как его избили сокамерники, он, должно быть, выглядел красавцем. Судя по состоянию ран и одежды арестанта, это произошло, очевидно, дня три назад. Риго заметил, что костюм Слимана и белая рубашка без галстука, как того требовали тюремные правила, были идеально чисты. А ведь кровь должна была течь ручьем. Следовательно, Слиман имел время и желание все выстирать. Или же ему принесли чистую одежду в передаче.
Наконец араб сел, руки скрестил на коленях и ждал вежливо, но безучастно.
— Я ваш защитник,— начал объяснять молодой адвокат тоном, каким говорят с иностранцами и детьми.— Меня зовут Эрве Риго. Адвокат Риго. Я назначен решением председателя адвокатской коллегии, чтобы обеспечить вам защиту. Если я не ошибаюсь, обвинение было предъявлено седьмого января. Уже прошло десять дней. Как это получилось, что за это время вы сами не выбрали себе адвоката?
Снова последовал неопределенный жест рукой.
— Я не знаю ни одного адвоката... хм... господин адвокат. Я никогда не имел дело с правосудием. Следовательно... тот, кого мне назначили, для меня вполне хорош.
Из осторожности Слиман счел уместным скорректировать то, что в его горьких словах могло показаться обидным:
— Но я вам доверяю...— добавил он и принужденно улыбнулся.
— Очень вам благодарен,— ответил Риго.— Должен вам сказать, что вы могли попасть и в худшее положение. Я практикант, но работаю в канцелярии адвоката Симони и смогу пользоваться его советами. С другой стороны, хочу вас заверить, что независимо от того, выбрали вы меня или я был назначен, я сделаю все, что в моих силах, для выполнения своей задачи. В связи с этим сразу хочу сказать, что позиция, выбранная вами для защиты, безнадежна. По-моему, лучше признаться и тогда мы вместе подумаем, как найти смягчающие вину обстоятельства: эмоции, умственное расстройство... Вы понимаете?
Ибрагим Слиман поднял голову. Он посмотрел своему защитнику прямо в глаза, и тому показалось, что вместо воли к борьбе в них отражается безмерная усталость и болезненное удивление — даже его собственный адвокат уже вынес обвинительный приговор.
Наверное, поэтому в голосе обвиняемого не было обиды.
— Но, господин адвокат, я не могу признаться в преступлении, которого не совершал. Я невиновен... Понимаете?
Риго открыл портфель с документами.
— Я не хотел бы, чтобы мы оба понапрасну тратили время,— сказал он тихо и спокойно, пытаясь, как упрямому ребенку, объяснить Слиману его положение.
— Послушайте, пожалуйста, Вы, кажется, говорите по-французски. Умеете ли вы читать и писать?
Слиман посмотрел на него с удивлением. Теперь он понял, что отделяет его от этого французского интеллектуала, и ответил тоном снисходительного терпения:
— Конечно, господин адвокат...
— Отлично,— сказал Риго, кладя руку на раскрытую папку,— что вы умеете читать. Здесь все описано: четвертого января вечером, когда были убиты господин Монгарнье и его экономка, вас видели на улице Коммандан-Брюн в Медоне, в нескольких шагах от улицы дес Розес, вы звонили по телефону из кафе. Хозяйка, имевшая возможность хорошо к вам присмотреться, описала полиции черты вашего лица и ваш автомобиль, благодаря чему вас так быстро разыскали. В багажнике автомобиля нашли тряпку в пятнах, и экспертиза доказала, что это кровь господина Монгарнье. Вы не будете возражать, что это доказательство? Если вы не имеете ничего общего с этим преступлением, я хотел бы знать, как тряпка попала в вашу машину?
Адвокат заметил, что кулаки марокканца стиснулись, и испугался, не начинается ли у того приступ бешенства. Однако через минуту Слиман успокоился. Риго понял, что узник еще в камере все обдумал, принял какое-то решение и прилагает отчаянные усилия, чтобы его не охватила ярость. Интеллектуальный уровень Слимана оказался значительно выше, чем можно было ожидать от рабочего из Северной Африки.
Но несмотря на самообладание, он не смог скрыть волнения.
— Господин адвокат, теперь прошу вас, в свою очередь, выслушать меня. Никто этому не верит — ни полиция, ни следователь, ни тюремные охранники, ни мои товарищи по камере. Они избили меня потому, что считают законченным подлецом, убийцей двух стариков. Если и вы мне не поверите, то чего же мне ждать? Если вы даже спасете меня от гильотины, неужели я должен всю оставшуюся жизнь провести в тюрьме? Судите сами. Четвертое января — это среда. Действительно, в тот вечер я был в кафе в Медоне. Меня подвела покрышка. Я купил машину уже старой, по случаю. Замена колеса заняла много времени, и поскольку я запаздывал, то зашел в кафе и попросил пива и жетон для телефона.
— У вас было испуганное лицо и слышали, как вы сказали: «Мне ужасно не повезло...»
— Я был не испуган, а очень озабочен. Мне нужно было выходить в ночную смену и начать работу уже в девять вечера. Я позвонил, чтобы предупредить о своем опоздании.
— И вы еще сказали, что хотите помыть руки?
— Конечно!.. Я только что менял колесо и руки у меня были грязные.
— К несчастью, за несколько минут до этого примерно в пятидесяти метрах от кафе были убиты двое, а через два дня нашли вас и вашу машину, в багажнике которой валялась тряпка с пятнами крови. Какой же вывод могла из этого всего сделать полиция?
— Я не обвиняю полицию,— устало сказал марокканец.— На их месте я сделал бы, наверное, то же самое. Не знаю... не имею понятия, что случилось. Меня забрали сначала в комиссариат в Медоне, а потом пришли в мою квартиру и сделали обыск. Перевернули все вверх дном. Затем меня перевезли на набережную Орфевр, целый день допрашивали, осыпали оскорблениями, били. Мне показали тряпку, которую я никогда не видел. Явилась хозяйка кафе, чтобы меня опознать. Они все время старались заставить признаться в том, что я убил этих бедолаг. В понедельник я предстал перед следственным судьей, который обвинил меня в двойном убийстве, в краже со взломом и еще бог весть в чем. Но я заявляю вам, что я невиновен...
Эрве был захвачен врасплох этим заявлением. Он ожидал, что перед ним появится Джек Потрошитель, а приходилось иметь дело с искусным актером. Последняя фраза Слимана звучала почти патетически. Адвокат пожал плечами.
— Я очень хотел бы вам верить,— буркнул он.— Тогда моя задача была бы облегчена. Но обращаю ваше внимание на то, что если вы будете настаивать на своей невиновности, вероятнее всего, вас ждет смертная казнь.
Он наклонился через столик.
— Слиман, поймите меня. Если бы только кафе, можно было бы оспаривать свидетельство хозяйки, выдвинуть против нее обвинение в расизме. Но тряпка, Слиман, окровавленная тряпка! Предложите же мне какое-нибудь имеющее смысл объяснение.
Марокканец съежился на стуле.
— У меня была надежда...— начал он.
— На что вы надеялись? — настаивал Риго, начиная терять терпение.
— Ведь вы читали мое дело, я надеялся, вы знаете, как все случилось... Это значит... как дошло до моего ареста. Я постараюсь вам все объяснить.
— Ну, если так, я могу вам рассказать. В полицейских рапортах все написано черным по белому. Говорят, во Франции сильны расовые предрассудки, но, уверяю вас, они здесь ни при чем. Дело ясное, как стеклышко. Мне не нужно даже разговаривать с людьми, проводившими следствие, я сам могу на основании этих документов представить тот день — четверг, пятого января. Здесь все есть: рапорты, протоколы, показания свидетелей — все, благодаря чему удалось добраться до вас.

Глава вторая
Эта часть городка Медон знала когда-то лучшие времена. Перед войной здесь строили виллы богатые буржуа. В те времена многие, кто не имел возможности это сделать, испытывали легкую зависть, когда поезд, идущий в Версаль, останавливался в Медоне, Вал-Флери... Послевоенные годы нанесли тяжелый удар поэзии предместья. Красивые виллы начали уступать место большим жилым блокам или их роскошным вариантам — резиденциям. Бывшие огороды и сады заменили автомобильными стоянками. Но несколько улиц героически сопротивлялись этому. Одной из них была улица дес Розес. Здесь, за решеткой из кованого железа, виднелись каменные дома немодного уже стиля двадцатых годов. Даже двойной ряд лип по обеим сторонам мостовой еще держался, хотя и здесь между их стволами уже стояли автомобили. Улица дес Розес явно помрачнела, когда машина уголовной полиции остановилась перед домом номер шесть. Четверг, пятого января, клонился к сумеркам. Было не очень холодно, но сырость пронизывала до мозга костей. Еще худшей ожидалась погода к вечеру. Прогноз предвещал приток воздуха из Сибири.
Инспектор Перно, не обращая внимания на полицейского у входа, несколькими широкими шагами достиг подъезда. Туда же вслед за ним вбежали два офицера — Кампион и Вайянт.
Роскошный, выложенный мрамором холл как бы подчеркивал великолепие резиденции. Два огромных венецианских зеркала придавали ему монументальный вид. Лестницы изысканных очертаний, подчеркнутых массивной баллюстрадой из кованого железа, брали здесь свое начало, возносясь к верхним этажам. В кресле возле окна сидел человек. При виде полицейских он встал и представился:
— Фромаже, из комиссариата Медона. Я помогал комиссару в предварительной процедуре. После вызова бригады он поручил мне остаться здесь.
Перно небрежно кивнул. Это был мужчина лет сорока, он уже вжился в роль комиссара, которым надеялся вскоре стать.
— Отлично, Фромаже,— сказал он.— Прошу показать нам дорогу.
— Это наверху,— ответил инспектор и двинулся по лестнице.
Когда они открыли дверь, Перно не сумел удержаться от возгласа. Он оказался в огромном зале, вероятно, служившим хозяину кабинетом, библиотекой и салоном одновременно. Здесь стояли два огромных, во всю стену, полные книг стеллажа. Справа от камина, на низеньком столике перед удобным кожаным креслом располагался телевизор. Мягко подсвеченные ниши были украшены статуэтками из мейссенского фарфора. На стенах висело около дюжины полотен. Перно ощутил себя в музее. По пути сюда он успел заметить картины в холле, на лестничной клетке, в галерее второго этажа. Но момент был не подходящий для художественных изысканий. В кресле за бюро, занимавшем целый угол зала, сидел мертвец. Это был очень старый человек, о чем свидетельствовала белизна редких волос и покрытые коричневыми старческими пятнами руки. Вид его был страшен: седые волосы слиплись от крови, которая обрызгала также бюро и ближайшую мебель. Череп у него был раскроен пополам, капли мозга покрывали даже его бархатную
куртку.В комнате было два окна, выходящие, вероятно, в сад и сейчас закрытые двойными шторами. Такую картину застали полицейские, явившиеся сюда два часа назад. Электрическое освещение, странное в разгаре дня, когда яркий дневной свет врывался через двери, ведущие на галерею и на лестницы, придавал всему жуткий, фантастический характер, как в новеллах Эдгара По.
Вокруг трупа царил беспорядок: ящики бюро вынуты, находившиеся в них бумаги разбросаны, а некоторые еще и залиты кровью, секретер разбит, а его содержимое, как вывернутые внутренности, рассыпано на плюшевом диване и на полу.
Перно стоял, широко расставив ноги, в сдвинутой на затылок фетровой шляпе, расстегнутом плаще, с руками в карманах пиджака и медленно окидывал взглядом сцену драмы, стараясь запомнить каждую подробность. Его люди тоже замерли в молчании. — Второй труп там,— сказал инспектор Фромаже. Перно, будто пробудившись от размышлений, двинулся за полицейским. Они миновали коридорчик, устланный, как и весь дом, плюшевой дорожкой, и вошли в маленькое, но со вкусом обставленное помещение. Здесь не было картин, но на комоде вблизи кровати стояли две фотографии. На первой запечатлен мужчина лет сорока, на второй — молодая пара, стоящая перед автомобилем. В одном из углов комнаты оборудована маленькая кухонька с газовой плитой. На полке стояли чайник, два маленьких кофейника и несколько фарфоровых коробок для зелени. Поперек кровати лежал труп старушки в черной одежде. У нее также была разбита голова и размозжено лицо. Казалось, в погасших глазах еще не остыл смертельный ужас, как будто она видела приближающуюся смерть. Очевидно, женщина убегала от преследовавшего ее убийцы. Здесь,
как и в салоне, все было залито кровью, даже на фотографии молодой пары были пятна. Внезапно рядом с полицейскими появился маленький, кругленький человечек, озабоченно пристегивающий запонки к манжетам рубашки.
— Доктор Куртуа. Комиссар вызвал его для первоначального осмотра тела,— объяснил испектор Формаже.
Врач поздоровался, закончил одеваться и стал старательно протирать кусочком замши очки.
— Вам вряд ли нужны длинные пояснения,— обратился он к Перно.— Эти почтенные люди были убиты тупым орудием, как это говорится на следственном жаргоне. Разумеется, судебный врач произведет вскрытие, но, по моему мнению, это вам мало что даст.
— Что вы имеете в виду, доктор, говоря о «тупом орудии»? — спросил полицейский.
Врач пожал плечами.
— Трудно сказать. Может быть, молоток, разводной ключ, домкрат от машины...
— Бутылка?
— Вряд ли. Раны имеют острые края. Во всяком случае, этот тип не церемонился! Я не судебный эксперт. Может быть, поэтому за время своей врачебной деятельности не видел такой резни. К счастью, конечно...
— А в котором часу совершено преступление?
— Мой коллега судмедэксперт позже установит это точнее, но по моей оценке, смерть наступила примерно пятнадцать часов назад.
Перно глянул на часы.
— Иначе говоря, вчера вечером, около двадцати одного часа,— заметил он.
— Скажем, между двадцатью и двадцатью двумя, это будет реальнее.— Врач стал собирать саквояж с инструментами. Казалось, он хочет уйти как можно скорее.— Это все, чем я могу быть вам полезен?
— Да, благодарю вас, доктор. Но минутку! Знали ли вы этих людей? Принадлежали они к числу ваших пациентов?
— Нет,— врач покачал головой.— Я был здесь только один раз. Лечил их мой коллега, доктор Винклер, я же замещал его, когда он был в отпуске. Я и сейчас не должен был приезжать, но Винклер уехал кататься на лыжах, а я не хотел отказывать комиссару.
— Понимаю... До свидания, доктор.
Доктор Куртуа поспешно вышел. Он уже запаздывал со своим ежедневным обходом.Сотрудников экспертной бригады трудно удивить, но фотограф остановился у порога пораженный.
— Вот это да! Настоящая бойня!
— К услугам уважаемого господина продолжение в соседней комнате,— сухо ответил полицейский,— Вайянт, Кампион, прошу проводить господ. Я хотел бы иметь как можно больше фотографий. И прежде всего тех, на которых будут видны отпечатки пальцев.
Поспешите, но смотрите ничего не пропустите. Я жду солидной работы. Прошу вас со мной, Фромаже.Он повел инспектора за собой. Они спустились на первый этаж и только обосновались за столиком в выложенном мрамором зале с венецианскими зеркалами, как завыла сирена скорой помощи.
— Не беспокойтесь,— бросил Перно, доставая из кармана записную книжку.— Мои люди сделают все, что нужно. Лучше расскажите мне о своих наблюдениях.
Инспектор в свою очередь вынул записную книжку, почти такую, как у Перно, и начал читать.
— Жертва убийства, находящаяся наверху, в салоне,— бубнил он монотонно, как ученик на экзамене,— господин Дезире Монгарнье, родившийся в 1893 году в Торсуанье департамента Норд.
— Значит, ему было семьдесят восемь лет. Вы были знакомы?
— Нет,— инспектор отрицательно покачал головой.— Но комиссар его знал. Этот Монгарнье был очень богат, владел текстильной фабрикой в департаменте Норд. В Медон переехал сразу после войны, когда его фирма перенесла свою главную резиденцию в Париж. Монгарнье вдовец. Имел страсть к приобретению произведений искусства — картин и тому подобных вещей. Он когда-то показывал их комиссару и тот помнит, что коллекция его удивила. Надо сказать, что наш комиссар хорошо образован. Короче говоря, знаток. Дезире Монгарнье был светским человеком, вращался в высших общественных сферах, часто сам устраивал приемы и только пару лет назад осел здесь.

Я доверяю своему адвокату - Немур Пьер -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Я доверяю своему адвокату на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Я доверяю своему адвокату автора Немур Пьер придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Я доверяю своему адвокату своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Немур Пьер - Я доверяю своему адвокату.
Возможно, что после прочтения книги Я доверяю своему адвокату вы захотите почитать и другие книги Немур Пьер. Посмотрите на страницу писателя Немур Пьер - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Я доверяю своему адвокату, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Немур Пьер, написавшего книгу Я доверяю своему адвокату, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Я доверяю своему адвокату; Немур Пьер, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...

Storm платформа гидравлическая.