А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я и не слышала, что кто-то вошел. Я попыталась шмыгать носом потише, но было слишком поздно. Парень наклонился и уже смотрел на меня.
– С вами все в порядке?
Вопрос мне показался невероятно глупым, и я решила не отвечать, чтобы лишний раз не подтверждать и без того плачевной ситуации.
– Хотите, я позову кого-нибудь? – спросил он. У него оказался легкий шотландский акцент, и голос звучал плавно, убаюкивая, оставалось только закрыть глаза и уснуть. Он явно не собирался оставить меня в покое, чтобы дать мне закончить попытку медленно отравиться ядом для насекомых. Кажется, он собирался стоять здесь до тех пор, пока я не отвечу. Поэтому я выползла из-под раковины и сделала несколько глубоких вдохов. Потерев висок, я обнаружила круглый вдавленный след от ловушки для насекомых. Отлично! Теперь к моим душевным ранам добавилась еще и рана телесная.
– Нет, спасибо, – ответила я наконец. – Я в порядке.
– В порядке? – повторил он. Вероятно, у него какие-то проблемы со слухом. Я заметила, что он наклонил голову набок, словно сбитый с толку пес.
– Угу, в порядке. Я тут стирала и обнаружила, что все эти носки потеряли свою пару, – знаете, так бывает?
Он кивнул в знак согласия.
– Долгое время у каждого из этих носков была пара. День ото дня они проживали свою жизнь вместе, даже не подозревая о том, что что-то может измениться, – и тут бах! Оказывается, они вылезают из сушки одни-одинешеньки. А что толку в одном носке? Теперь, когда у них нет пары, они ни на что не годятся. Можно их выбросить в мусорное ведро. – Я швырнула комок носков Дага в мусорное ведро, но затем, не в силах этого вынести, вытащила их обратно. Парень передал мне выглаженный носовой платок. Честно говоря, я не знаю ни одного человека, который пользовался бы в наше время такими платками. Ну, может, за исключением очень старых мужчин, хотя этот вовсе не стар. Может, лет тридцать пять. Он чуть ниже меня и носит очки в толстой оправе. Они подчеркивают его голубые глаза. Я высморкалась и уже протянула руку, чтобы отдать платок, как вдруг поняла, что, скорее всего, парню не очень хочется получить назад мокрый комочек с соплями сумасшедшей девицы.
– Вы уверены, что не хотите, чтобы я позвал кого-нибудь? Давайте я проведу вас до квартиры.
– Да я не живу в этом доме! – выпалила я, прежде чем поняла, что это не очень хорошо. Теперь он, наверное, подумал, что я сумасшедшая дура, страдающая фетишизмом к мужским носкам, которая нелегально проникла в здание. Честно говоря, не могу с уверенностью утверждать, что он не прав. – Я была в гостях у друга, – попыталась объяснить я.
– Я – Ник МакКенна, живу на десятом этаже.
– Софи Кинток.
Мы пожали друг другу руки. В общем наше знакомство прошло вполне цивилизованно, не считая того, что мы встретились в момент, когда я почти рыдала, уткнувшись в кучу носков.
– Ну что ж, думаю, мне пора.
Я постаралась улыбнуться ему так называемой уверенной улыбкой и направилась к двери. Обернувшись, увидела, что он стоит и смотрит мне вслед, выкладывая белье в корзину. Я успела заметить, что ему принадлежит белье цвета хаки и белые хлопковые рубашки. Он, по крайней мере, знает, что белое белье надо стирать отдельно от цветного.
Я вышла из этого многоквартирного монстра и побрела вниз по узкой улице к своей машине. Начинался дождь, который, надо заметить, подводил итог всему. Я бросала на дорогу носки Дага, по одному носку через каждый метр, – трикотажная тропа обратно к зданию. Последний я сохранила. Не знаю почему. Но сама себе пообещала, что, даже если мне станет совсем грустно, я все равно не стану спать в обнимку с этим носком – напоминанием о наших печальных и уже окончательно испорченных отношениях.
Однако вечер не прошел совсем уж впустую: завтра Дагу все же придется идти на собрание в разных носках.
Глава 2
Водолей: близкий друг сообщит вам нечто такое, о чем вы не хотели бы знать. Будьте готовы выслушать и понять его.
– У Дага другая девушка?! – переспросила Джейн. В одной руке она держала кофе с молоком из Старбакс, а другой толкала громадную детскую коляску-внедорожник. Ее двухлетний сын Итан покачивался туда-сюда внутри коляски, а сама Джейн изо всех сил старалась заставить его еще поспать. Эта детская коляска – мини-«хаммер», она с трудом прошла в дверной проем магазина, где я работаю, и очень похоже, что на ней можно взобраться даже на Эверест. Тем не менее ничего из маминых действий не остановило Итана – этот двухлетний мальчуган был полностью сосредоточен на попытках выкарабкаться из коляски. Вот бы и мне так. Я просто мечтаю, чтобы меня кто-нибудь катил в огромной коляске во время похода по магазинам, но, к сожалению, так сильно мне еще никогда не везло.
– Когда он ушел, я предчувствовала что-то подобное. Он надеялся найти кого-нибудь. Эта особа его приворожила. Бедняга, вероятнее всего, так никогда и не узнает, что сразило его. Говорю тебе, он совершенно загипнотизирован этой огромной грудью: куда ни глянешь, везде она. – Я улыбнулась клиенту, входившему в магазин.
«Книжная Полка» – магазин, в котором я работаю, – занимает так называемый узконаправленный сегмент рынка. Мы специализируемся на малоизвестных книгах, которые бывает очень трудно найти. Если вы ищете что-либо, что уже распродано, или книгу, напечатанную тиражом всего десять экземпляров, то наш магазин именно для вас. Но одного этого явно недостаточно, чтобы выжить в условиях, которые диктует современный книжный рынок, переполненный гигантскими книжными магазинами. Поэтому владелица моего магазина решила заняться еще и исследовательской работой. Мы принимаем заявки на всевозможные исследования: к нам может обратиться дизайнер, который желает узнать больше об убранстве столовых викторианской эпохи, или студент, которому надо отыскать копию первого федерального договора на покупку бумаги, или государственный чиновник, который ищет подходящую цитату для своей следующей блестящей речи. Если бы не эти необыкновенные поиски, то, скорее всего, я бы здесь не работала. Время от времени я осознаю, как полезно оказалось то, что в школьные годы я очень часто перескакивала с одного курса на другой, меняя предметы. Поэтому я знаю понемногу практически обо всем, у меня обширные знания во многих областях, но, к сожалению, не очень глубокие. Здесь я не сделаю блестящей карьеры, но, имея диплом по английской литературе, я и не могу рассчитывать на карьеру в элитном офисе где-нибудь в финансовом квартале. Папа всегда старался убедить меня выбрать другую специальность, получить настоящую профессию и работу. Неужели мне не понятно, что найти применение чисто гуманитарному образованию будет непросто? Воистину мой отец смешной человек.
Магазинчик маленький, очень маленький, он даже меньше той комнаты в общежитии, которую мы делили с Джейн, когда учились в колледже. Две стены магазина от пола и до потолка заставлены рядами книг. Джудит, владелица магазина, вмонтировала деревянные лестницы, передвигающиеся по направляющей вдоль всей стены, чтобы можно было добраться до самых верхних полок. Несколько лет назад я помогла Джудит заново отполировать пару старых деревянных столиков, которые теперь стоят посредине, заваленные книгами. У задней стенки магазина пристроился наш «офис» – прилавок в форме буквы «Г» с антикварным кассовым аппаратом и современнейшим компьютером Apple, который служит для записи клиентов, всевозможных инвентаризаций и поиска информации в Интернете. Мы следим, чтобы чайник у нас всегда был горячим, а постоянные клиенты уже научились самостоятельно заваривать себе чай. Дни напролет я продаю книги или подыскиваю информацию в нашей коллекции исследований и в Интернете. Для такого книгомана, как я, это просто мечта, а не работа. Деньги я получаю за то, что пытаюсь отыскать мельчайшие детали и малоизвестные факты, – будто живешь в кроссворде. Джудит – отличный начальник. Ее никогда не раздражало, что Джейн приходит ко мне и торчит здесь уйму времени, – главное, чтобы клиенты получали то, что им нужно.
– Итак, ты уже заставила его забрать свои вещи из дома? – Открыв сумочку, Джейн пыталась найти какую-нибудь еду для Итана. Она постоянно таскает с собой столько еды, что ее хватило бы для сервировки шведского стола на какой-нибудь итальянской свадьбе. У нее с собой пластиковая упаковка с колечками «Чироуз», пакетики с соком, виноград (непременно порезанный пополам, чтобы малыш не проглотил его целиком и не подавился), мешочек, набитый крекерами в форме зверюшек, крекеры «Грэхем» с арахисовым маслом и немного изюма. Причем изюм выглядит так, словно завалялся на дне ее сумки еще со времен, когда родилась первая дочь Аманда, то есть ни много ни мало уже пять лет. Если бы в колледже мне кто-нибудь сказал, что Джейн превратится в мамашу-домохозяйку, я бы смеялась до слез. Именно Джейн научила меня пить мартини, первой из нас покрасила волосы (в смоляно-черный цвет в тон подводке для глаз) и начала пускать восхитительные кольца из сигаретного дыма. В ее планы входили переезд в Нью-Йорк и карьера знаменитого дизайнера. И все это она променяла на домашний очаг. Вы подумаете, что она сожалеет об этом? Нет, на самом деле Джейн одна из тех счастливиц, которые по-настоящему довольны образом жизни, который ведут. Она вышла замуж за Джереми сразу после окончания колледжа.
Джереми получил работу в компании хай-тек в Ванкувере, и они переехали спустя несколько недель после свадьбы. Я же вернулась обратно в Траверз-Сити, штат Мичиган, работать официанткой. Вот какая работа ожидает людей с дипломом по филологии. Оказалось, что мои умения анализировать величайшие произведения английской литературы совершенно не пользуются спросом. И мой папа часто мне об этом твердил. Он пытался устроить меня в отдел по работе с клиентами страховой компании, где работал. Обслуживать столики в ресторане очень скучно, но такую работу воспринимаешь как работу, которая является всего лишь промежуточным этапом на пути к великим свершениям, что тебя ждут. А вот целый день отвечать на телефонные звонки, беседовать с людьми, которые отчаянно хотят разобраться в своем страховом полисе, – это равносильно тому, что получить постоянное место работы в настоящем аду. И вместо того чтобы предстать перед реальностью, я сбежала в Ванкувер навестить Джейн и Джереми. Стоило мне сюда попасть, как я сразу же поняла: если здесь живет Джейн, то и я смогу.
Я всегда хотела жить в Европе, в каком-нибудь экзотическом месте вроде Лондона или Парижа. Но Канада в моих глазах тоже имела несколько преимуществ – это не слишком далеко, здесь живет моя подруга, почти все говорят по-английски (хоть и со смешным легким акцентом), это безопасная страна и стоимость жизни такова, что мне не придется продавать свои органы, чтобы добыть средства на пропитание. И что еще более ценно: мне предложили такую работу, где не придется предлагать людям суп. Многие считают, что Канада – та же Америка, только чище. На самом деле это очень интересная страна, и к тому же совершенно другое государство. Дома я всех заставила поверить, что здесь полно того, что называют отличительными чертами Канады, – полицейских из королевской конной полиции, диких медведей и лосей, снега и гор. Честно говоря, это не стопроцентная правда. Никогда не встречала здесь ни медведя, ни лося, но зато точно видела снег и горы. Сами же конные полицейские едва ли когда-то надевают ту самую сказочную красную форму – возможно, кто-то посчитал, что красный цвет не очень подходит для правоохранительных органов, – но нельзя же получить все сразу.
Я влюбилась в Ванкувер, как только приехала в гости к Джейн и Джереми. Канада оказалась совсем не такой, какой я ее себе представляла. Воображение рисовало что-то наподобие заснеженной просеки, собачьей упряжки с санями и непременно привлекательных больших и сильных мужчин в костюмах лесорубов. Я полагала, что здесь много кленового сиропа, канадского бекона, крепких людей невысокого роста, одетых в клетчатые шерстяные шапки. Первым шоком стало то, что в Ванкувере совсем не холодно. Я была уверена, что в Канаде везде очень холодно. Ну а разве вам приходилось когда-нибудь видеть хоть одну фотографию из Канады без снега? Но оказалось, Ванкувер находится на западном побережье и здесь такая же погода, как в Сиэтле: умеренный климат с обильными осадками. Достаточно обильными для того, чтобы задать себе вопрос: не Атлантида ли это? Город похож на парк посреди Диснейленда. Чистые и блестящие подвесные дороги системы общественного транспорта – здесь их называют «небесные поезда» – очень напоминают монорельс в Диснеевском парке. К тому же и люди здорово напоминают работников Диснейленда – приятные, улыбающиеся, они извинятся перед тобой, если нечаянно заденут… Все они выглядят так, будто именно сейчас собирались запеть «Маленький мир» на знаменитом аттракционе в Диснейленде. Но несмотря на то что город неестественно чистый и дружелюбный, это все-таки настоящий город. Здесь есть и модные бутики, и дизайнерские магазины, и китайский квартал, и театры, и хоккейная команда, и рестораны, где подают еду на любой вкус. Для меня, девушки, которая выросла в маленьком городке, где день открытия нового ресторана самообслуживания считался настоящим национальным праздником, этот город казался просто потрясающим.
Переезд сюда вовсе не означал, что отныне мне следует любить хоккей и суши. Но признаться, были кое-какие досадные моменты, отметившие разницу между Канадой и Америкой, о которых я раньше и понятия не имела. Например, кто же знал, что в Канаде используется метрическая система? Еще в шестом классе учитель по математике старался вселить страх в наши души, утверждая, что однажды Америке придется отказаться от привычных галлонов, футов и фунтов в пользу аккуратных и точных эталонов метрической системы. Мы только хихикали, так как были уверены, что наша страна никогда не променяет всем доступную и известную систему на логически обоснованные правила. Как выяснилось, Канада вовсе не разделяла нашей уверенности – они сменили всю систему одним махом. Сегодня они еще ездили со скоростью в сколько-то миль в час, а уже завтра на смену милям пришли километры и сантименты, или как их там правильно называют.
В самый первый день пребывания в Ванкувере я направилась в продуктовый магазин и обнаружила, что все продукты там взвешивали очень непонятно для меня. Ну с продуктами в упаковке все было не так уж и сложно: по размеру можно было догадаться об их настоящем весе. А вот прилавок с деликатесами оказался настоящим испытанием. За стеклом лежали разные виды мяса, небольшими порциями, и цена была указана за 100 граммов. Я же понятия не имела, как выглядит один грамм, не говоря уже о том, что такое целых 100. Когда подошла моя очередь, я уверенно попросила 25 граммов индюшачьей грудинки. Продавщица отдела сделала очень удивленное лицо и переспросила, уверена ли я, что мне надо именно столько. За спиной я услышала хихиканье остальных покупателей. Не оставалось выхода – пришлось признаться в том, что я совсем не понимаю, сколько попросила.
Но я постаралась напустить на себя вид надменной покупательницы, которая не привыкла к такого рода вопросам. Продавщица пожала плечами и с помощью прозрачных пластиковых щипцов взяла крошечный кусочек из лотка с индюшачьим мясом и положила его на весы, покрытые упаковочной бумагой. Она посмотрела на показания весов, подняла кусочек и разорвала его пополам. Взвесила еще раз, аккуратно завернула в бумагу и придвинула по прилавку сверток, спросив, не желаю ли я еще чего-нибудь? В тот же день я сделала таблицу пересчета в метрическую систему и до сих пор, вот уже три года, ношу ее с собой.
Со временем Ванкувер превратился из какого-то экзотического праздника в привычное место жительства, в мой дом. Я спокойно могу найти дорогу домой, несмотря на сбивающую с толку череду улиц с односторонним движением. Теперь я прекрасно знаю, где готовят самые вкусные суши, где купить отличный тайский перец, домашние клюквенные лепешки и обалденные украшения ручной работы. Как коренной житель, я стала говорить канадское «эй!». Иногда ощущаю себя тайным агентом. При первом знакомстве ни один человек не заподозрит, что я родом вовсе не из Ванкувера. Никто не сможет сказать, что я здесь чужая и не приспособилась к здешней жизни. По крайней мере, мне кажется, что никто. Ну, признаться честно, не могу с уверенностью сказать, что ко всему в жизни я так легко и просто приспосабливаюсь, но стоит ли сейчас переживать по этому поводу?
Джейн и Джереми, похоже, вовсе не пытались к чему-то приспосабливаться. Их дети родились здесь, и, на мой взгляд, это автоматически делает их канадцами. Из любительницы вечеринок с мартини Джейн превратилась в прототип рекламы для каталога «Land’s End». У нее двое детей, она помнит наизусть слова из песни «Спокойной ночи, луна», прекрасно готовит домашние супы, не пользуясь при этом кулинарной книгой. И что еще более досадно: они с Джереми идеальная пара! Каждую пятницу он приносит ей цветы, а по четвергам они оставляют детей с няней, чтобы вечером сходить куда-нибудь вдвоем. У Джейн обмен веществ, как у хорька, и она может есть все, что угодно. Несколько лет назад она немного занималась боксом, и с тех пор у нее на руках красивые рельефные мышцы, как у актрис из фильмов-боевиков. Она бросила курить еще до рождения дочери, и теперь у нее нет ни одной вредной привычки, аж противно. Я бы возненавидела ее, не будь она моей самой лучшей подругой на всем белом свете.
Мы жевали «Чироуз» Итана, а он сосредоточенно засовывал половинки винограда себе в волосы. Я знала, Джейн ждет, чтобы я сказала, что уже попросила Дага забрать свои вещи.
– Нет, я не хочу слишком спешить. Думаю, как только пройдет период первого восхищения ее пышными формами, он тут же захочет вернуться, – объявила я, подбрасывая вверх печенюшку и ловя ее ртом.
– И ты будешь ждать, пока это случится? Считаешь, так тебе будет лучше?
– Но я не хочу так просто сдаться и порвать со всем. Ты же сама знаешь, что мы так долго были вместе. – Я сделала многозначительную паузу. – Целую вечность , вот сколько. Ты же знаешь, какой Даг. Он терпеть не может что-то менять. Ты помнишь, с каким трудом ему дался переезд в наш общий дом?
– Да именно об этом я и думаю. Он же всегда жутко боялся брать на себя какие-то обязательства! Может, именно сейчас пора расстаться с ним и найти кого-то другого?
– Легко сказать. Ты что, не понимаешь, как это все ужасно? Мне тридцать один. И мне уже никогда не удастся найти кого-нибудь для серьезных отношений, даже если я все брошу и займусь исключительно этим. Ты только подумай, сколько времени уйдет только на поиск человека, который, возможно, мне понравится! А потом начинать с ним все с самого начала… Да так я вообще никогда не устрою свою жизнь. Еще раз начать все сначала означает сдаться, а я вовсе не из тех, кто бросает начатое дело. Нам было очень хорошо вместе. То, что сейчас с ним происходит, это полная чепуха, это совсем ничего не значит… просто сдали нервы. – Я внимательно посмотрела на Джейн, и тут меня осенило: за последние несколько лет все наши споры были только из-за Дага. – Тебе же он никогда не нравился, да?
Она закатила глаза.
– Я ничего не имею против Дага. Он хороший парень. Только мне кажется, что у вас с ним разные взгляды на жизнь. Тебя привлекает Даг, потому как он для тебя символизирует все, чего ты хочешь: семейную жизнь, стабильную работу. Он тоже понимает, что символизирует для тебя стабильность, и его это пугает, для него слово «стабильный» синоним слову «скучный». Это вовсе не делает его плохим, просто он тебе совсем не подходит.
Итан издал вопль, на который способны только малыши, – очень высокий, пронзительный звук, от которого дрожат даже стекла в окнах.
– Слушай, мне надо отвести малыша домой. Да и Аманду пора забрать из садика. – Она обняла меня и пошла к двери.
Я готова была умолять ее остаться – очень не хотелось быть одной. Чего мне больше всего не хватало с тех пор, как ушел Даг, – это компании. Я вовсе не хочу сказать, что мы с ним проводили ночи напролет в глубоко психологических беседах. Как правило, он сидел у телевизора и смотрел спортивные передачи, но все равно было очень приятно, что он был рядом. Если вдруг, читая, я натыкалась на что-то забавное, то всегда могла поделиться с ним и прочитать вслух. Теперь стало как-то грустно смеяться одной в пустом доме. Вот вчера, например, я поставила старый диск «Air Supply» и рыдала, уткнувшись в украденный носок Дага. Начала подумывать о том, чтобы дать ему имя. Хотя носок прекрасно поглощает все мои эмоции, он не очень хороший собеседник. Да и на свидание к нему не пойдешь.
Джейн старалась пропихнуть огромную детскую коляску во входную дверь, а покупатель, который как раз хотел войти, придержал дверь, чтобы она могла выйти. Кого-то он мне напомнил. Я смотрю на него несколько секунд и не могу понять, кого именно. И тут до меня доходит – это же тот парень, Ник, из прачечной. От воспоминаний у меня сводит живот, и я касаюсь виска, чтобы проверить, не осталось ли следа от ловушки для насекомых.
– Вот это да. Не думала, что увижу вас снова, – говорю я, собравшись с силами. Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза от удивления. Может, так просто кажется из-за очков, но, скорее всего, дело все же не в них. – Софи Кинток, – я поспешила прийти на помощь. В конце концов, девушка всегда может надеяться, что ее вспомнят.
– А, конечно же. Очень рад, что вам уже лучше.
– О да, я теперь снова принимаю лекарства, и, должна признаться, мир преобразился. – Я смеюсь над собственной шуткой, пока не понимаю, что он-то шутки здесь не видит. – Это шутка, истерический женский юмор, – стараюсь объяснить я. Затем, прокашлявшись, перехожу к делу, показав себя с профессиональной стороны и решив не экспериментировать более с образом забавной девушки. – Чем могу помочь? Вам нужна какая-то редкая книга?
– И да и нет. Мне нужна книга, но еще мне нужна помощь в проведении исследовательской работы. Коллега из университета посоветовал мне сюда обратиться. – Он недоверчиво огляделся, будто осознал, что его коллега преднамеренно решил сбить его с пути и замыслил какой-то дьявольский заговор, чтобы подорвать его академическую репутацию.
– Все верно, мы часто помогаем преподавателям.
Он точно профессор. Именно так он и выглядит: очки с многочисленными отпечатками пальцев; туго набитый кожаный портфель и ручки, торчащие из кармана рубашки. Однозначно, все профессора покупают одежду в одном и том же магазине и совершенно не дружат с модой. Хотя можно с уверенностью сказать, что, следуй он модным тенденциям, парень выглядел бы просто фантастически. Ну а пока он похож на ботаника.
Я вытаскиваю папку, в которой лежат наши бланки заявок на проведение исследовательских работ.
– Что вы преподаете?
– Статистику.
– Ух, терпеть не могла математику.
– Не математику, а статистику, – говорит он улыбаясь. Будто кто-то, за исключением совсем уж повернутых, может отличить одно от другого. В обоих случаях замешаны цифры, верно ведь? Ему повезло, что у него такая улыбка, да и этот акцент тоже идет ему на пользу. Сложновато представить, что женщин к нему привлекают исключительно математические способности.
– Надеюсь, вас интересует вовсе не исследование из области математики. Ох, простите, статистики.
– Нет. Мне нужна информация о телепатах.
Я внимательно оглядываю его: темные вьющиеся волосы, требующие утюга брюки цвета хаки. Производит впечатление приятного, немного помятого, но достаточно умного парня, но он совершенно непохож на человека, интересующегося телепатами.
– Вы что, интересуетесь телепатами? Вот уж не думала, что статистика и вся эта бессмысленная экстрасенсорная чепуха хоть как-то совместимы.
– Да нет же, я являюсь членом КНИСЯ – Комитета Научных Исследований Сверхъестественных Явлений. Мы группа скептиков. В основном ученых. Исследуем свидетельства сверхъестественных явлений. Пытаемся найти логическое объяснение тому, что описывается как сверхъестественное. В данный момент я работаю над статьей о телепатах для нашего журнала. Вернее, над статьей о человеке по имени Гари Кралл, который недавно написал книгу.
– Дайте угадать… и именно эту книгу вы ищете?
– Она называется «Связи». Книга уже стала практически бестселлером, и популярность этого человека растет. Он ведет незатейливую авторскую колонку «Потерянные, но не забытые», которую печатает бульварная газетенка. Он будет на сборище телепатов, которое скоро пройдет у нас в городе. Вот мне и хотелось бы разузнать о нем побольше, пока он здесь, совсем рядом.
– А откуда вам известно, что он ненастоящий телепат?
Ник закатывает глаза, словно я спросила, откуда он знает, что феи зубной пасты на самом деле не бывает.
– Я не считаю это непреложным фактом. Но согласно той информации, которой я располагаю, складывается впечатление, что он скорее мошенник… Один из членов КНИСЯ предложил миллион долларов любому, кто готов продемонстрировать свои телепатические способности в присутствии ученых. Это предложение действует вот уже несколько лет, но до сих пор никто не польстился на деньги. Кралл и не пытался попробовать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Загрузка...