А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Лимон автора, которого зовут Томас Дилан. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Лимон в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Томас Дилан - Лимон без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Лимон = 35.98 KB

Лимон - Томас Дилан -> скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы –

OCR Busya
«Дилан Томас «Портрет художника в щенячестве»»: Азбука-классика; Москва; 2001
Аннотация
Дилан Томас (1914–1953) – валлиец, при жизни завоевавший своим творчеством сначала Англию, а потом и весь мир. Мастерская отделка и уникальное звучание стиха сделали его одним из самых заметных поэтов двадцатого столетия, вызывающих споры и вносящих новую струю в литературу. Его назвали самым загадочным и необъяснимым поэтом. Поэтом для интеллектуалов. Его стихами бредили все великие второй половины двадцатого века.
Детство Томаса прошло главным образом в Суонси, а также на ферме в Кармартеншире, принадлежавшей семье его матери. Эти поездки в деревню и их контраст с городской жизнью в Суонси, стали основой для большой части его творчества Томаса, в особенности его рассказов и радиопостановок. Также важным источником вдохновения писателя были валлийский фольклор и мифология.
Дилан Томас
Лимон
Однажды рано утром, в шипении дуговой лампы, молчаливым, точным движением Доктор, одетый в халат и резиновые перчатки, пришил голову кота к шее цыпленка. Уродливая тварь покачивалась на ножках в стеклянной клетке. Она слепо всмотрелась сквозь щелки глаз и, уперевшись ногой в правую стенку клетки, качнулась влево.
Еще: взять кобеля, изменить ему пол, и он завоет, как сука в течку, и станет в недоумении обнюхивать слепых щенят. Одна такая собака с пересаженными яичниками скулила в отдельной клетке. Доктор приложил ухо к стеклу, чтобы не пропустить изменение тона. Солнце рвалось в окна лаборатории, и весенний ветер окрашен был в цвета солнца. Под никому, кроме него, не слышимую мелодию Доктор переставлял склянки и пузырьки с жизнью. Странные создания лежали тихо. Новорожденные химеры в кроличьих клетках восторженно втягивали ноздрями стерильный воздух. Завтра хорек у окна поднимет голову, сейчас он неуклюже прыгал на солнце.
Холм был величиной с гору. Дом на вершине горы вздымался, как новый холм, комнат в нем было без числа, в одной жили совы, соломенные подстилки в погребе кишели ползучими паразитами, которые плодились и жирели, как кролики. Люди передвигались по дому словно призраки, между столов, сталкивались лицом к лицу в коридорах и в страхе, боясь увидеть новых уродов, закрывали глаза или, столпившись в огромной зале, спрашивали друг друга об именах вновь рожденных. Один за другим они исчезали, но их сменяли новые: женщина с младенцем у груди, слепой из внешнего мира. Ключи были у всех.
Мальчик носил имя Дома. Порождение Дома, носившего то же имя, что холм, он забавлялся с тенями в коридоре и спал по ночам в высокой комнате, отрезанной от звездного света, но остальные жители Дома спали не укрываясь от луны. Чайки кричали с моря, гудел прибой в южном, терявшемся в песке ветре… спали не закрывая глаз.
Каждое утро Доктор просыпался с птицами. Вставало из цветной воды солнце, день набухал, как бродившая в кувшинах закваска, и набирал силу, подобно времени, пронизанному сиянием и оседающими хлопьями зимнего света. Однажды утром он, как обычно, отошел от клетки с хорьком и обернулся к застекленной жизни. С бесчеловечным спокойствием, немыслимым на устах того, кто пил молоко женщины, он пристально вглядывался в детенышей, жавшихся к самкам, в уродов, которые трепетали, впервые открывая глаза, в грудастых птиц, в смятении разевавших клювы. Он был – сила и нож, он изваял стеклянную руку с венами, пришил ее к плоти, прирастил под жаром неверного света, и на стеклянных пальцах выросли стеклянные ногти. Жизнь текла в его пальцах, бурлила в нагреве кислот и на поверхности отваров из трав. В тысячах порошков таилась смерть; под его взглядом пар застывал, как изваяние, как распятие, он овладел великими тайнами Земли, и в кабинете, в Доме на вершине холма («смотри, – сказал он, – на лбу лягушки клеймо, а раньше не было»), тайна материи теряла свою таинственность.
Единственной тайной был Дом. Все происходит в ножевых лучах света; слепые руки мальчика ощупывают стены коридора светлым движением, хотя последний огарок дымит на верху лестницы и даже полоски под запертыми дверями внезапно гаснут. Мальчик Нант не один. В тревоге он слышит шорох, шелест рук и халата.
– Чья это рука? – тихо спросил он, в панике упал на темный ковер и громко крикнул: – Не отвечай!
– Твоя! – ответила темнота, и Нант замер.
Смерть устала ждать Доктора. Вечность оказалась слишком длинна.
Во сне я был этим мальчиком, я неподвижно стоял один, зная, что я один, и голос – мой, и темнота – не смерть солнца, а темный свет, отраженный глухой стеной коридора. Я протянул руку, рука превратилась в дерево.
В то утро в шипении лампы Доктор с рассвета готовил новую кислоту, мешал раствор круговыми движениями ложки и наблюдал за окраской колбы, потом убавил жар и колба обесцветилась, как вода. Сильнейшая из кислот жгла воздух, но между пальцами текла, как сироп, и не обжигала. Молча и осторожно он поднял колбу и приоткрыл дверцу клетки: свежее молоко для кота. Он налил молоко в блюдце. Тварь с головой кота подползла ближе. Во сне я был котоголовым, я выпил кислоту и уснул, проснулся в смерти и, позабыв сон, вошел в иное бытие мальчиком, плачущим в темноте. Рука опустилась и больше не была деревом, а я, как крот, торопливо полз от света к свету. На краткое слепое мгновение я стал кротом с руками ребенка и пробивался, не зная, вверх или в глубину, сквозь землю Уэльса. Я знал, что сплю, когда меня разбудила вдруг жестокая тьма, не сглаженная ни единым просветом в тупиках Дома. Не у кого было спросить совета. Доктор, незнакомец в белом халате, творивший логику новых дней в птичьей башне, был моим единственным другом. Нант помедлил и побежал к нему в башню. Поднявшись по винтовой лестнице и шаткой стремянке, он подошел к указателю на Лондон и на Солнце. Он перешел в мой сон, а я в его, и мы, как братья, вместе бежали вверх.
Цепочка с ключом опоясывала мне тело. Я отомкнул дверь и, как обычно, увидал Доктора в белом халате, неотрывно смотревшего в стеклянные стены клеток. Он улыбнулся, не замечая, что я миллионы мгновений жду от него улыбки.
– Я напоил его кислотой, – сказал Доктор. – Он умер.
А через несколько минут мертвая курица встала, потерлась о стекло по-кошачьи, и я увидел кошачью голову. Смерть длилась десять минут.
От моря нахлынула буря, неся в черной густоте ливень и двенадцать ветров, сгоняющих с небесного лика горных птиц. Черная буря, плакальщица, с воем перевернула морское дно и плоские камни. Грохот, молния, град камней, словно послед, струились из ее чрева; в безумии близкого тумана приближался Черный, Отверженный, в пламени морского свечения, с распятием из застывшего пара, близился в накидке из ливня. Безжалостная кислота, набирающий силу шторм, яростный оттенок безумия, единственный, оскверненный, каменнорукий, близкий, ближний…
Таков был мир вне стен Дома.
Но тень и паутина были внутри, раздвоенные отпечатки в пыли, и тени с птичьими клювами в руках женщины ничем не отбрасывались, лишь пенные кони моря вгрызались в холмы, как лисы, и то, что властно держало Нанта и Доктора, кость конского черепа, бык и Отверженный, сошедшие со стены пещеры, – все это было Дом и мир Дома.
Доктор меня не видел, и вскоре я, Доктор моего сна, нездешний логик, создатель птиц, всецело поглощенный слежением за едкими отварами и тоской о забытьи, поднес ложку ко рту. Уже началась буря, с первым моим глотком раскатился гром, а когда я упал, молния перечеркнула ветер.
– В башне мертвец, – сказала женщина своему спутнику у входа в центральную залу.
– В башне мертвец, – откликнулось из углов эхо, наполнив Дом голосами. Прошли секунды, наполнив залу людьми, которые протискивались и спрашивали имя нового мертвеца.
Нант стоял рядом с Доктором. Доктор был мертв. В проходе к башне десятидневной смерти плясала женщина. Мужские руки лежали у нее на плечах. Прошли секунды, и девушки, обнаженные до пояса, танцуя, окружили ее; четыре шага приближали их к двери, четыре шага в танце относили обратно. В длинной просторной зале танцем они оплакивали умершего. Это был неровный танец, слепой, почти мертвый, за ним последовал танец забвения и детей – танец печальных, обнаженных до пояса девушек, дурмана и сна, танец бессонной яви. У моих ног лежал мертвый Доктор. Я встал на колени, провел по его груди, пытаясь нашарить колбу, но мертвые пальцы не разжимались.
Голос произнес рядом: «Разожми ему руку», я наклонился, и другой голос тихо сказал: «Не надо».
– Не слушайся его! – Слушай меня! – Разожми руку! – Не надо!
С размаху я ударил кулаком в темноту, откуда слышались голоса, и вновь рука стала деревом.
К полудню буря усилилась. До темноты башня содрогалась и черепица слетала с крыши. Шторм насылали: море, морское дно, корни леса. Но вот все заглушил гром, который затопил два несогласных голоса, в глаза сверкнула из окна молния, изломанный огненный хвост. А те всё танцевали в сгустившихся сумерках, в порывах неутихающей бури, танец вел полуобнаженных девушек к дверям – торжественный, ритуальный танец о смерти, пришедшей в дом.
Раздался, перекрывая гром, голос:
– Предайте мертвых земле. Смерть не вечна, ее удел – дни, она не смерть, а сон сердца.
Предайте мертвых земле – так говорил голос моему сердцу и, замирая, вечно звучал. Ветром буря унесла голос вдаль, и колыбельный напев дождя пробудил спорящие голоса. Они вернули меня к руке и колбе. Я разогнул застывшую руку, разжал пальцы, поднял питье к губам. Меня обожгло стеклом, в дверь застучали, люди закричали за дверью. В поисках мертвого тела они хотели войти. Мое детское сердце разрывалось. Я быстро оглядел стол и, увидав на тарелке лимон, быстро проколол кожуру и вспрыснул кислоту внутрь. Грохот черных голосов, стук кулаков в дверь сорвали петли. Мертвец остался лежать, а я протиснулся сквозь толпу незнакомцев и, не заботясь об их Добыче, помчался по коридору, прижимая лимон к груди.
Мы с Нантом были братьями в лишенном рассудка мире, вдали от пограничных деревень, от моря, что держит в ладони Англию, вдали от надменных шпилей, от вечных могил у их подножия. Как один человек, с одним лицом и одним телом, мы побежали по переходам и залам, не видя теней, не слыша злобных выкриков. В пустых комнатах не было места злу. В мрачных углах мы высматривали дьявола, но в закоулках и углах видели знакомые тайны. Мы мчались дальше, нас разрывала пульсирующая кровь, у груди дремала кровь, едкий плод, вздувшаяся опухоль с тонкой кожурой. Нант бежал по Дому один. Расставшись с ним, я унес половину боли и страха и шел своим путем, путем света, загорающегося над холмом, над черной долиной. Мой брат прошел до конца, по ступеням каменных лестниц вбежал в последнюю башню и, приложив губы к щеке, тронул грудь. С прикосновением стих шторм.
Ножницами, висевшими на веревке, заменявшей пояс, он взрезал лимон.
Выпили сок.
Буря поднялась с новой силой.
Смерть вошла в стены Дома.


Лимон - Томас Дилан -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Лимон на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Лимон автора Томас Дилан придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Лимон своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Томас Дилан - Лимон.
Возможно, что после прочтения книги Лимон вы захотите почитать и другие книги Томас Дилан. Посмотрите на страницу писателя Томас Дилан - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Лимон, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Томас Дилан, написавшего книгу Лимон, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Лимон; Томас Дилан, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...